В Подмосковье еще не было межевания земель на федеральные, областные, муниципальные. Поэтому трудно сказать обо всем точно. В основном земля находится в частной собственности, преимущественно у акционерных обществ. Много земли муниципальной, так называемого государственно-муниципального резерва. Далее по объему идут земли обороны, транспорта. Могу сказать, что площади земель обороны сокращаются: часть постепенно передается под дачное, индивидуальное строительство.
– Какова доля лесных земель, о судьбе которых сегодня так много говорят?
– Это большой объем. Процентов 30–40%. Но пока леса не в частных руках. Есть ошибочное представление, что если на участке растут хвойные деревья, то это тоже лесные земли, на самом деле это не так, и принадлежность такого участка может быть совершенно другой.
– По данным министерства экологии Подмосковья 30 с/х предприятий находятся в водоохранной зоне.
– Да, это так. Часть границы с/х предприятия может пересекаться с границами водоохранной зоны. И это не новость. Но, как правило, эти предприятия ограничены в своих видах деятельности. Да и вообще, проблема эта во многом раздута. Ну и что, что множество деревушек находятся в непосредственной близости от Москвы-реки. Там люди жили испокон веков, рыбу ловили, вели хозяйство. Вообще в этих вопросах все выстроено по схеме: строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.
– Когда вы исследовали Подмосковье, то сталкивались с ситуациями, подобными той, которая происходит в Архангельском, – на землях этого исторического памятника строят коттеджи? Причем, буквально вплотную.
– Я знаю, что на территориях, принадлежащих многим военным и не военным санаториям, домам отдыха (а они в большинстве своем являются чьими-то усадьбами) ведется строительство домов. Для этого выделяются участки. Для меня это не новость.
– Вам приходилось сталкиваться со сносом домов, если они возведены с нарушением каких-то норм, на самозахваченных участках?
– Шума на эту тему я слышу много, но конкретных примеров, по-моему, не было.
– По вашему мнению, проблема социального расслоения характерна для загородных поселков? Понятно, что вновь построенные, для очень богатых людей, вряд ли переживают такие проблемы, но ведь существуют и другие.
– Это проблема стародачных мест. Участки выделялись профсоюзам актеров, союзам писателей, НИИ, министерствам. Сегодня – это престижные места для проживания. Богатые люди любят там жить: покупают дачу какого-нибудь маршала и строят новый дом или перестраивают старый. С этого и начинается расслоение и все вытекающие из него проблемы. Отремонтировать дорогу – проблема, потому что у кого-то деньги есть, а у кого-то нет. Бывают и конфликты. Дети, внуки партийных руководителей еще помнят те блага, которыми были окружены. А кроме того, это ведь, как правило, люди образованные. Приезжают же богатые, но часто неинтеллигентные граждане. Вот и происходит расслоение – и по материальному достатку, и по уровню культуры, образования. Это – объективный процесс: Лопахин пришел!
И между прочим, часто Лопахин не вырубает вишневый сад, а возрождает его. А как же иначе? Нельзя же весь век доживать в домах со щелями и вспоминать о былых временах! Да, государство что-то такое давало предкам этих людей. Но простите, надо, чтобы они и сами себе что-то могли заработать.
Я видел и другие поселки, построенные уже в начале перестройки. Внешне они выглядели так: стоят высоченные дворцы – один, другой, третий. И вдруг – маленький, бедный. Почему? Оказывается, строился новый русский, а рядом, для собственного удобства купил участок для шофера. Теперь, понабравшись опыта, строят иначе: возводят дом, а рядом флигель для персонала
– Как можно оценивать то, что Подмосковье живет без Генплана?
– Я уже говорил о перспективном планировании. Конечно, без плана плохо. Но самое интересное, что его разработка и принятие затруднено не только из-за сложности проблемы, но и из-за быстрого изменения ситуации, экономических показателей и т.д. Это видно и на примере Генплана Москвы. Ведь планирование в условиях централизованной экономики и в условиях рынка – это несопоставимые вещи. Жизнь опережает разработку плана.
Заглавие: Тайны дворцов маxараджей
Восток всегда был источником вдохновения для европейских дизайнеров. Буйство красок и царственное спокойствие ландшафта, ускользающие истины философских учений и таинственные свойства материалов, созданных экзотической природой, – все это и сегодня дает пищу для ума и будоражит фантазию художников.
����pJ `NH �то стало понятнее. Но могу заявить, что рынок этот не структурирован, информационно не прозрачен, закрыт. Открытой информации по продажам земельных участков почти нет. Все данные носят конфиденциальный характер, просто так их не получишь.
– За какой информацией к вам как консультантам обращаются владельцы земли? Что их, как правило, интересует?
– Есть крупные собственники, владельцы больших наделов. К нам они обращаются за рекомендациями – как распорядиться этими участками. Есть разные варианты: можно выставить на продажу или отдать под строительство и продавать готовые объекты. Другой вариант – продать землю, проложив коммуникации. То есть нужен экономический расчет – как затраты соотносятся с уровнем доходности и т.д. Есть собственники, которые считают необходимым опираться на такие исследования.
– Как в долях выглядит подмосковная земля по признаку ее принадлежности?
– По состоянию на 01.01.2002 г. суммарная площадь земель в административных границах Московской области составляет 4579,9 тыс. га; земли с/х назначения насчитывается 1748,9 тыс. га. Ее доля составляет 38% земельного фонда, в том числе площадь пашни – около 25%.
В огромном дефиците объекты досуговой сферы. Спрос на них огромен. Пока, кроме городов, они возводятся только при санаториях, домах отдыха. Причем, люди готовы ехать туда не за 20–30, а за70 км. Ко мне неоднократно обращались люди, которые желали вложить $3–5 млн в подобные объекты – пансионаты, санатории, дома отдыха, развлекательные центры. Но пока далеко не все наши инвесторы готовы к детальным аналитическим просчетам таких проектов. И очень часто рассчитывают лишь на рекомендации, знакомства и т.д
– Помните разговоры о спальных районах Москвы? По существу ближнее Подмосковье становится спальным районом столицы. Для развития области это благо?
– Конечно! Строительство идет на областной земле. Все отчисления, положенные при этом от операций по купле-продаже, область получает. Пока нет налога на недвижимость. Есть налог на имущество. Он совсем смешной и ничего существенного бюджету не дает. Но вот когда в январе следующего года примут закон о налоге на недвижимость, ситуация изменится. Постепенно, по собственным графикам регионы будут переходить на сбор этих налогов. Вот тогда поступления вырастут в 30–50 раз. Правда, для этого надо потратить деньги на организацию процесса, направить усилия на принятие соответствующих законов. Я думаю, Москва и Московская область быстро решат эти проблемы.
– Что вы можете сказать по поводу перевода с/х земель в другие категории, например, под строительство дач, загородных поселков и т.п.?
– В январе2003 г. вступил в силу Закон «Об обороте с/х земель». Это прогрессивный закон, экономически обоснованный. И никто этот процесс не остановит. По нашим данным, за последние 5 лет площадь сельхозугодий в области сократилась на 349,7 тыс. га за счет перевода под дачное и индивидуальное жилищное строительство. Проводя исследование на тему «Исследование рынка земель сельскохозяйственного назначения», в разделе «Экономическая целесообразность урбанизации» мы показали, что после ряда лет развала и разрухи, производительность сельского хозяйства в области начинает повышаться. Сегодня уровень доходности с/х предприятий области – на уровне Краснодара, ничуть не меньше. Только специализация другая – не зерновое хозяйство, а животноводство, овощеводство. Интенсификация идет за счет использования новых технологий, сокращения штатов при уменьшении количества земель, снижении ее избыточности. Вывод земель с/х назначения будет происходить и дальше. И не только в направлении коттеджного строительства. Есть примеры, когда власти прирезают к городам большие наделы земли и строят новые микрорайоны. И это – экономически обоснованный, объективный процесс.
– То, что в последние годы в области развиваются крупные производства, причем с участием иностранных инвесторов, не противоречит тому, что по многим представлениям область – это легкие столицы?
– Все Подмосковье не будет промышленным. Промышленность – это важная его доля, но определяться она будет жизнью.
Не так давно, уже в бытность правления Громова и Лужкова, был разработан совместный план развития московского региона. На этом плане даже не была обозначена граница Москвы – чтобы рассматривать регион как нечто единое, чтобы можно было оптимизировать его развитие. Были выделены районы многоэтажной застройки, малоэтажной, зеленые, рекреационные зоны, промышленные. Этот план никто не отменял. Видимо, в таком направлении развитие и пойдет. Так вот, согласно этому плану, все прилегающие к кольцу территории пойдут под застройку. Никто не сбирается там развивать промышленность. А вот среднее и дальнее Подмосковье, куда приезжают немцы, финны, будет развиваться индустриально. Ведь куда, в конце концов, денутся при сокращении числа занятых в с/х сфере люди? Они должны пойти на предприятия. Приведу пример: в одном небольшом подмосковном городке инвесторы арендовали помещение бывшей военной части и наладили там сборку велосипедов. Все население городка пошло туда работать. Потом, конечно, половину отсеяли – пьяниц, бездельников. Но значительная часть нашла себе работу. И это, конечно, для них благо. Когда появляются крупные производства, это тоже на пользу. Поэтому область не слишком возражает против вывода промышленности из столицы и переводе ее за пределы МКАД. Для экологии города такая нагрузка слишком велика, для области (если речь не идет о каком-то вредном производстве) вполне нормальна.
– После введения ряда земельных законов, на ваш взгляд, рынок земли стал прозрачнее?
– Когда мы взялись за исследование области, земельная сфера представлялась нам абсолютно темным делом. Теперь кое-что стало понятнее. Но могу заявить, что рынок этот не структурирован, информационно не прозрачен, закрыт. Открытой информации по продажам земельных участков почти нет. Все данные носят конфиденциальный характер, просто так их не получишь.
– За какой информацией к вам как консультантам обращаются владельцы земли? Что их, как правило, интересует?
– Есть крупные собственники, владельцы больших наделов. К нам они обращаются за рекомендациями – как распорядиться этими участками. Есть разные варианты: можно выставить на продажу или отдать под строительство и продавать готовые объекты. Другой вариант – продать землю, проложив коммуникации. То есть нужен экономический расчет – как затраты соотносятся с уровнем доходности и т.д. Есть собственники, которые считают необходимым опираться на такие исследования.
– Как в долях выглядит подмосковная земля по признаку ее принадлежности?
– По состоянию на 01.01.2002 г. суммарная площадь земель в административных границах Московской области составляет 4579,9 тыс. га; земли с/х назначения насчитывается 1748,9 тыс. га. Ее доля составляет 38% земельного фонда, в том числе площадь пашни – около 25%.
Аналитический центр компании «МИЭЛЬ-Недвижимость», возглавляемый Геннадием Стерником, провел исследования рынка недвижимости Подмосковья. Какая-то часть этой информации уже стала предметом изучения специалистов, представителей СМИ, руководителей области. Но кроме цифр, за кадром строгой отчетности всегда остаются интересные наблюдения, которыми мы и попросили поделиться Геннадия Стерника в этом интервью.
– Рынок недвижимости Московской области последние пару лет развивается синхронно с рынком Москвы. То есть в Москве растут цены – такими же темпами они растут и в области. Бывают, правда, периоды, когда темпы роста начинают опережать или отставать от столичных показателей. Но такие отклонения незначительны. А ведь еще 5–7 лет назад картина была другой. Тогда область отставала на год–полтора. Сегодняшнее сходство объясняется тем, что покупатели из Москвы активно едут в область. Еще 10 лет назад мы говорили о таких тенденциях как о теоретически возможных, как о далеких перспективах. А теперь это реальность. К этому граждан стимулируют высокие цены в Москве и хорошее развитие Подмосковья, особенно ближайшего – его инфраструктуры, транспортной системы. Играет роль и ухудшение экологии в Москве при сохранении приличных экологических показателей в области. С инвесторами тоже все понятно – площадки под застройку находить в Москве гораздо сложнее, чем в области. Многие устремились за МКАД. Хотя область в последнее время начала несколько негативно относиться к московским застройщикам. Область взяла такой курс: вы платите у нас налоги, тогда мы даем вам возможность строить. То есть, чтобы строить, надо стать областной строительной организацией, зарегистрировать свое юрлицо и т.д. И дело тут не только в налогах, дело и в отчетности по объемам строительства. Официальные данные расходятся. Например, согласно сайту Минэкономики области, объем строительства в области составляет 3,5 млн кв.м, а Министр строительства Е. Серегин называет цифру 1,5 млн кв.м – это то, что возводят сегодня подмосковные организации. Зампред Правительства А. Горностаев озвучил другую цифру – 4,2 млн, имея в виду объем ввода жилья всеми застройщиками на территории области. И этот подход правильный.
Что касается оборотов рынка, то за прошлый год в Москве этот показатель вырос на 12%. В Подмосковье рост составил 14%. Конечно, область сложно обобщать. Она неоднородна. Есть среднее, ближнее, дальнее Подмосковье, и они очень отличаются не только по уровню цен, но и по объемам, и по динамике. Есть города, в которых нет никакого увеличения по оборотам и вообще не существует жилищного строительства. В среднем же уровень подмосковных цен составляет 55–60% от московских, а динамика примерно одинакова.
Что же касается загородного рынка, то поселки и коттеджи в большинстве своем строятся для москвичей. Поэтому этот рынок надо оценивать под углом зрения и поведения московского рынка. В целом можно отметить увеличение спроса, цен, объемов строительства коттеджного жилья. Пока обобщенных цифр по объемам никто не имеет. А мы свои результаты пока не выдаем: считаем их не совсем отработанными. Хотим опубликовать уже выверенные, точные результаты.
– Как бы вы оценили инвестиционную привлекательность области?
– Инвестиционная привлекательность – выше московской или на том же уровне, но никак не ниже. У Подмосковья в этом смысле есть свои явные плюсы. Например, большие территории, а значит, свобода для маневра. Можно получить целый квартал под застройку, можно даже район. Бюрократических преград тоже достаточно, но меньше требуется отчислений – городу, району, области. При этом есть явный минус: уровень цен ниже, значит, и доходы ниже. Но при невысокой себестоимости строительства, рентабельность остается вполне приличной.
Гораздо больше проблем с коммуникациями. Если решить этот вопрос, то остальное решается гораздо проще, чем в столице. Конечно, престижнее работать в Москве – каждому хочется строить в районе Кремля. Но условия таковы, что это практически невозможно. И строители идут в область.
– Почему, на ваш взгляд, районы области развиваются так по-разному? Почему в один регион идут инвесторы, а в другой нет?
– Это объясняется многими факторами: удаленностью от Москвы (чем дальше, тем меньше московских инвесторов), предыдущим уровнем развития города (чем он выше, чем город больше и больше предприятий, тем солиднее доходы бюджета), состоянием предприятий (если градообразующее предприятие «лежит», то и город вымирает). И конечно, это определяется политикой администрации по привлечению московских и иностранных инвесторов. Кто-то стремится к этому и проявляет активность, а кто-то нет. Кроме того, инвестор идет в тот район, где есть платежеспособный спрос. В прошлом году по заказу мы проводили «Исследование целесообразности входа на рынок строительства жилья в регионах». Для этого разработали систему критериев и ранжировали по этим критериям 11 интересующих заказчика городов области и региональных центров.
– Какой недвижимости, на ваш взгляд, явно не хватает области? Понятно, что жилья, раз есть очереди. А чего еще – торговых, офисных площадей, гостиниц, недвижимости для отдыха?
– Крупная торговая недвижимость области расположена в основном вокруг МКАД и рассчитана на потребителей Москвы. В отдельных престижных местах типа Барвихи, Жуковки есть небольшие офисы известных компаний, дизайнеров, юристов, риэлторов, есть бутики, но в целом для области это не типично. Строить сегодня большие бизнес-центры за МКАД, да еще на приличном удалении, бессмысленно. Местные юридические лица пока не являются арендаторами таких объектов. Хотя, думаю, что в ближайшие годы в 2–5 км от МКАД крупные административные здания будут появляться. Сейчас в московской области идет увеличение количества небольших магазинов, супермаркетов, минимаркетов. В основном они сосредоточены вокруг ж/д станций, в городах.
Дворянская усадьба в стиле модерн
Всего в38 километрахот Москвы на территории старинного дворянского имения стоит бревенчатый терем, в облике которого отчетливо проступают черты деревянного зодчества русского Севера. Этот дом возвращает нас к традициям русской усадьбы конца ХIХ-начала ХХ века. Оказавшись здесь, попадаешь в атмосферу удивительного патриархального покоя и словно переносишься в совсем другую эпоху.
Дворянское гнездо
Изначально образ этого загородного жилища был задан привезенным из Новгородской области предыдущим владельцем лиственничным срубом в стиле традиционного северного зодчества. Эта стилистика подсказала тему, в которую органично вписалось желание нынешних хозяев, – сделать из сруба эксклюзивную усадебную резиденцию в духе тургеневского дворянского гнезда, предназначенную для размеренной загородной семейной жизни.
За два года содружеством опытных архитекторов (авторы проекта Ольга Катаева, Евгений Загрядский, Татьяна Филимонова) при активном участии хозяйки дома был основательно переосмыслен первоначальный объем жилища. В ходе работы над проектом дом стал обрастать новыми элементами. Так, были пристроены правое крыло, третий этаж, крытые, опоясывающие дом с трех сторон террасы-гульбища, балкон. Появились также новые, несколько стилизованные, архитектурные элементы – крыша навеса, столбы, наличники (разные для каждого этажа), балки, перила, подчеркивающие естественную красоту сруба. Войдя с крыльца в этот дом, общей площадью 520 кв.м, ощущаешь рукотворность его интерьера. И, действительно, здесь нет стандартных элементов, потому что все – от наличников до балок и дверей – подгонялось вручную, даже щели в бревнах намеренно не забивались (тем более, что на теплообмен это не влияет). Так удалось создать атмосферу родового дворянского гнезда, уже немного тронутого временем и вместе с тем уютного и теплого. О пристрастиях и образе жизни хозяев наглядно свидетельствует вся обстановка дома, которая выполнена в основном в традициях русского модерна. Главное место здесь, конечно, занимает великолепно подобранная мебель, характерная для загородных резиденций начала ХХ века, которая благополучно пережила годы лихолетья и вернула себе, после частичной реставрации, первозданный облик. Законченный художественный образ придают интерьерам комнат текстильный дизайн, бронзовые старинные люстры, великолепные антикварные ковры.
помещик, у которого конюхи были, управляющий. А я служащий с восьми до восьми, по субботам работаю до вечера, часто бываю в командировках.
– Надо сказать, я очень надеялись застать в сборе всю вашу семью.
– Не получается, чтобы всех собрать, потому что никогда точно не известно, где и во сколько я буду. А если всех родных собрать – наберется человек сто: мои братья, сестры, племянники. Нас было шестеро в семье, а теперь уже у всех есть внуки и правнуки. Примерно раз в три года собираемся все вместе – так собирались на юбилей брата, на мамин юбилей, когда ей должно было исполниться 90 лет.
– Вы, видимо, глава клана? И, наверное, всем приходится помогать?
– Конечно. Приходится помогать кому-то с поступлением в институт, кому-то с устройством на работу. Ответственность большая.
– Владимир Вольфович, у вас уютный дом, и кошки с собаками такие ухоженные. Не скажешь, что вы плохой хозяин.
– Павлик с семьей живет здесь постоянно, а я только наездами бываю. На служебной даче, в Успенском, бываю иногда летом. Жена и теща живут там постоянно – господствуют, им там больше нравится. Сын предпочитает жить отдельно, поэтому мы редко с ним пересекаемся, достаточно того, что работаем вместе. (Игорь – руководитель фракции ЛДПР, депутат Государственной думы – Ред.).
– Есть в этом доме уголок, который вы особенно любите?
– В этом нет, я больше люблю в соседнем доме бывать. Там попросторнее – мебели поменьше. Есть банька. Внизу мангал, на втором этаже с торца все сплошь окна и открывается вид на поле и окрестности. На самом верху – мансарда. Люблю побыть там в одиночестве часок-другой. Я все время на людях, поэтому у меня нет потребности в дополнительном общении, наоборот, хочется одиночества – помолчать, спокойно посидеть. Лишь на Новый год да в дни рождения близких могу принадлежать себе, а все остальное время даже не успеваю как следует отдохнуть. Вот только что был на встрече с избирателями. Аудитория тысяча человек. Слава богу, теперь у нас в семье есть возможность жить всем отдельно друг от друга.
– Как было бы идеально для вас жить сейчас?
– В избушке на курьих ножках в глухом лесу и чтобы никого рядом не было.
– А как же удобства, к которым вы привыкли?
– А что удобства? В чем-то даже приятно, когда эти удобства на улице, по-деревенски. Конечно, трудно отказаться от комфорта, но я, к примеру, не ношу никаких колец, не имею при себе пейджеров и мобильников. Ручку с собой ношу, потому что часто приходится давать автографы, и то она мне надоедает. Так что меня бы устроил деревянный сруб, кадушка с солеными огурцами, соленым арбузом и мочеными яблоками в сенях, квас домашний. И русская парная баня, а не сауна, как у меня сейчас. Я, например, шторы на окнах не люблю, только свет загораживают и пыль собирают. Лучше просто – окно с деревянной рамой и свежий ветер, если оно открыто. Люблю мебель старого образца из натурально дерева. Современная мне не нравится совсем.
– Владимир Вольфович, что же все-таки мы с вами выбираем: сруб деревянный или замок?
Усмехается:
– Понятно, что если есть деньги – то замок, а если нет, то лучше обычный деревянный сруб. Посмотрите, ведь кругом химия. Эта мебель, эти обои. Чем мы дышим? Все это только отдаляет от природы. В избе, в деревне, совсем другой воздух. Где-то далеко петушок закукарекал, собака тявкнула на другом конце деревни. А у меня тишина. Хорошо! Вот что мне нужно.
– Но у вас в доме полно животных! Три кота и две собаки.
– Это племянник завел. Одного кота я ему подкинул – с выставки привез. Я бы держал только кроликов, голубей и кур. Кролики и куры для питания, а голуби – давняя мальчишеская любовь. И чтобы суп был из свежего молодого петушка, а не из замороженного. Лапша чтоб домашняя была, какую мать, бывало, делала, и яйца чтоб были от кур, которых своими руками выкормил. И картошка в мундире, запеченная в костре. Еще колодец настоящий деревенский люблю: зацепить, опустить ведро и набрать водички, натуральной, без химии. (Такой колодец на участке у Владимира Вольфовича уже имеется – Ред.) Когда все устоится, сделаю себе дом.
– А что должно устояться?
– У меня должно появиться свободное время. Тогда построю себе на одного деревянную халупу: пара комнат и наверху веранда.
Трехэтажный дом из красного кирпича, каких на Рублевке немало, сейчас уже не выглядит столь престижным, как раньше, когда строительство коттеджей под Москвой только начиналось. Тогда каждый хотел иметь дом из красного кирпича. Одним из первых такой дом построил и Владимир Вольфович Жириновский.
– Владимир Вольфович, была ли у вас мечта иметь свой дом?
– Такая мечта была у меня всегда, потому что большую часть жизни я прожил в коммуналках, а если не в коммуналках, то все равно не в своей квартире. Все было чужое, а хотелось иметь свое. В детстве у меня кровати не было – спал на полу, на старых тряпках. В комнате нас жило пятеро, одежда висела в коридоре на гвозде. Сорок лет я жил не отдельно, а с кем-то из близких. Долго жил вместе с тещей.
– Теперь, наконец, ваша мечта сбылась?
– Отчасти. Так, как у меня в доме сейчас, мне не нравится: видно и слышно все, что происходит наверху. Дом должен соответствовать запросам человека так же, как машина или одежда – он должен быть комфортным. Мне очень по душе старинные московские особняки, а современные дома, как сейчас строят – весь второй этаж открытый – не нравятся. Нужно, чтобы, как входишь в дом, была большая зала, затем боковая лестница, по которой поднимаешься наверх, и каждый этаж должен быть изолирован.
– Ваш дом строился по проекту архитектора?
– Мы никому не заказывали проект, а купили готовый объект. Это было десять лет назад, когда вообще никакого выбора не было, и брали, что есть. Никто тогда еще не знал, какими должны быть дома, не было ни у кого такого опыта. Теперь понятно, что можно было и место другое выбрать, не торопиться. Здесь реки нет, а поле, которое за домом, скоро все застроят и будет снова город, а не деревня. Строительство дома надо начинать с выбора места.
– Получается, что поселились вы здесь практически случайно?
– Один знакомый нам предложил. Мы приехали, посмотрели, а всем остальным уже занимался племянник. Он по профессии строитель, любит свое дело, а мама его, моя сестра, инженер-проектировщик, проектировала фабрики, заводы, так что Павлик с детства был к этому приобщен.
– В завершении отделки дома и его оформлении вы участвовали?
– Конечно, нет, совершенно было некогда. Да и тяги к этому нет. В детстве, помню, однажды табуретку смастерил. Но дальше этого не пошло.
– Кто же покупал мебель, шторы, светильники?
– Покупал все я, но у меня хватало времени лишь на то, чтобы приехать в магазин и ткнуть пальцем в то, что видишь.
– Вообще-то должна была выбирать жена.
– Нет, выбирал я сам. Не получалось так, чтобы поехать по магазинам вместе. На это ведь нужно потратить не один день. Было у меня свободное время, я и купил. И выбирал, поэтому, все на свой вкус. На самом деле нужно делать не так, а по-настоящему. Определиться с местностью, где будет построен дом, продумать проект и все внутреннее убранство, мебель. Учесть все дополнительные вещи – бассейн, гараж, подвал, тренажеры. Этому всему нужно посвящать очень много времени, нужны консультанты. Как-то я присмотрел недострой в Мякинино и хотел купить. Дом стоял бы прямо на берегу реки.
– Для вас большое значение имеет вода?
– Вода для меня – самое главное. Удобно. Выходишь из дома прямо на собственный пляж. Можно было бы сделать лодочную станцию, на берегу построить теннисные корты. Было бы почти как в Сочи. Но опять же все некогда, да некогда. И денег это требует много. Поэтому с домом получилось так: нужно было какое-то жилье, вот и купил. И нет времени дальше им заниматься. Как-то побывал на выставке в Москве. Там экспонировалась современная мебель из металла. Все металлическое: и кухня, и столы, и стулья. Какой-то новый, модный материал. Я мебель эту заказал, поручил сестре довести оформление кухни до конца. Приезжали, измеряли кухню, но ничего в результате не вышло, потому что надо было самому этим заниматься. Может быть, лет через десять, когда отойду от больших дел, что-нибудь такое придумаю с землей и домом. Мне очень нравятся старинные замки: толстые стены, узкие окна, затемненный зал, в зале большой камин, у камина глубокие кресла и огромные доги. Мебели должно быть как можно меньше, только большие шкафы и большие диваны, чтобы валяться на них. И шкуры на полу, чтобы ходить без тапочек. Я очень люблю, чтобы на полу лежали шкуры.
– А телевизор?
– Идеальный вариант – ни радио, ни телевизора, ни газет.
– Но если замок, то предполагается, наверное, охота?
– Конечно, у меня и ружье есть! Когда на агитпоезде езжу по стране, из окна стреляю по воронам. Вся моя добыча – одна ворона в год (Владимир Вольфович явно поскромничал – он очень хороший стрелок, выбивающий 98 из 100 – Ред.).
– Значит, медвежья шкура на полу у вашего камина – это не трофей?
– Конечно, подарок! Чего только мне не дарили, даже живых медведей. У меня было четыре медвежонка. Когда они подросли, я отдал их в Московский и Брянский цирки. Это было на служебной даче, не здесь.
– Как же вы их содержали, это ведь очень сложно?
– Конечно, сложно! Кормить их надо. Они рычат, скребутся, ломают клетку. К счастью, это длилось недолго, поскольку мне было совершенно некогда ими заниматься. Еще двух лошадей дарили. Также отдал их на соседний конезавод. Содержать лошадей мог себе позволить лишь
кирпич на стройке 10
Естественно, на российских металлургических комбинатах кокса стало не хватать, и некоторые владельцы приняли решение о строительстве новых коксовых батарей. Так что, если за предыдущие 12 лет мы построили пять коксовых батарей, то сегодня нам предстоит построить их в Череповце, Липецке, Челябинске, Нижнем Тагиле, Кемерове и Темиртау в Казахстане,
- и это планы на ближайшие год-два. То есть многие поняли, что для успешной конкуренции на мировом рынке стали нужно иметь свой кокс и возвращать те позиции, которые СССР имел в конце 80-х годов. Если мы будем строить четыре-пять батарей в год, так, как это было в СССР, ситуация постепенно нормализуется.
мвтериалы 1
Если же говорить о ситуации в металлургии вообще, то основные фонды, построенные в 60 – 80-е годы XX века, оказались изношенными, и сейчас ведется реконструкция на металлургических комбинатах – «Северсталь», «Магнитка», «Запсиб», в Нижнем Тагиле и т.д. Новых металлургических комбинатов пока никто нигде не строит.
- Реконструкция металлургических комбинатов и обустройство новых коксовых батарей – весьма дорогостоящее предприятие. За счет чего заводы сейчас начали это делать? Они смогли привлечь инвестиции или вкладывают свои средства?
- В основном предприятия ведут реконструкцию за счет тех средств, которые были получены от существенного увеличения цен на металл, то есть из прибыли. Радует тот факт, что владельцы предприятий обратили свое внимание не на конец, а на начало металлургического процесса
- на коксохимию. Что касается привлеченных средств, то отрасль, безусловно, привлекательна для инвесторов, и они, может быть, и готовы были бы прийти, но наши металлурги имеют достаточное количество денег для того, чтобы справиться со своими задачами.
строительство
- Однако российский металл не особо ждут на мировом рынке, и далеко не все российские предприятия способны конкурировать с иностранными компаниями. Неужели мы ничего не можем предложить зарубежному потребителю?
- Поверьте, хотя и не везде и не всегда, но мы можем конкурировать на западном рынке – я это говорю, основываясь на зарубежных контрактах «Коксохиммонтажа» (Подробнее о компании читайте на стр. 18-19. – Ред.). Но в области коксохимии появился главный конкурент – Китай, и мы это почувствовали на себе очень серьезно. Дело в том, что китайские производители, а особенно экспортеры, пользуются мощной государственной поддержкой, можно сказать, государственным протекционизмом. Получается, что мы уже не можем выдерживать те цены, которые предлагают китайцы, – эти цены демпинговые, они не соответствуют действительности, но государство компенсирует им все неокупаемые затраты, поскольку поставлена задача вхождения в этот – и не только в этот – рынок. А потом, когда они выйдут на мировые рынки, у всех у нас будут уже другие проблемы.
погрузка материалов 31
- Мы вплотную подошли к вопросу государственной политики и государственного протекционизма в области промышленного строительства и металлургии. Какова сейчас ситуация и что хотелось бы поменять?
- Ситуация в этом вопросе как была, так и остается очень сложной. Государство практически отстранилось от этой отрасли, предоставив фирмам самим решать свои проблемы, в том числе в строительстве коксовых батарей и многого другого. Так что, на мой взгляд, этой политики сегодня просто нет, и государство не занимается ни регулированием, ни планированием развития стратегически важных отраслей.
разгрузка кирпича 9
Удорожание себестоимости строительства многие эксперты связывают с резким скачком цен на металл. Более того, не за горами следующий ценовой взлет в металлургии. С другой стороны, большинство промышленных гигантов в этой и других областях строительства было построено на заре СССР и сейчас нуждается в коренной реконструкции. Тугой клубок проблем, задач и перспектив промышленного строительства, хотя бы в области металлургии, мы попытались распутать с членом Правления Российского Союза строителей, генеральным директором фирмы «Трест Коксохиммонтаж» Валентином ФУФАЕВЫМ.
- Валентин Александрович, вы много лет работаете в промышленном строительстве. Как вы оцениваете ситуацию в этом секторе строительного рынка и каким образом ее можно сравнить, скажем, с временами СССР?
погрузчик на стройке 30
- Это сложный вопрос, поскольку точных статистических данных по объемам промышленного строительства не было ни в СССР, ни сейчас в России – многие данные попросту засекречены. Однако, по самым приблизительным прикидкам, провал промышленного строительства в 90-х годах обошелся нам очень дорого, и мы даже сейчас не можем похвастаться, что вышли на рубежи 80-х годов XX века – объемы работ меньше в разы.
В последнее время ситуация только-только начинает налаживаться – в промышленности нормализуется инвестиционный климат, и она становится привлекательной для зарубежных инвесторов, возвращаются и российские деньги, которые в свое время были выведены за пределы страны. Кроме того, политическая ситуация в стране последнее время стабильна, а это также означает дальнейший рост вложений, в том числе и в промышленное строительство.
прокладка дороги 29
Если же говорить о близкой мне теме в промышленном производстве – о коксохимии, остается констатировать, что после 80-х годов мы превратились из экспортеров кокса в его импортеров, а экспортерами стали китайцы, которые затем подняли цены, и только за последнее время тонна кокса подорожала в три раза. Дело в том, что коксовые батареи имеют «продолжительность жизни» 30 – 35 лет, и где-то к середине 90-х годов большинство из них выработали свой ресурс.
красный кирпич 8
СЕРГЕЙ ТРУНЦЕВ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ООО «КОМПАНИЯ «ССК»:
- В декабре 2004 года из недр Правительств Москвы и Московской области вышел к строительной общественности проект норм проектирования и устройства светопрозрачных взрывобезопасных конструкций.
Ко мне этот проект попал не случайно, оказалось, что я вхожу в группу экспертов по согласованию данного документа, однако приказа о включении меня в этот совет я не видел. Ознакомившись с материалами проекта, я счел необходимым высказать свое мнение, которое я изложил на листе согласования: «В разработке проекта в основном поставщики самоклеющейся пленки. Как следствие, документ получился крайне односторонним, с единственной целью – продвижение сбыта самоклеющихся пленок. Считаю, что ни при каких обстоятельствах принимать даже за основу норм проектирования этот документ нельзя. Необходимо создать рабочую группу по разработке проекта в составе специалистов из исследовательских институтов, испытательных центров, производителей материалов».
доски для стройки 28
Какова дальнейшая судьба листа согласования я не знаю, так как никакой реакции на мое мнение не было. Не исключено, что документ продолжает успешно оформляться в установленном порядке. Об этом говорит то, что авторы воодушевлены тем, что их допустили к разработке норм. Из документа следует, что в результате их деятельности приоритет безопасного остекления в строительстве Московской области отдается самоклеющейся пленке. Они приступили к активным действиям по ее внедрению, ведутся активные работы по применению пленки уже на серьезных объектах строительства, в том числе на одном из самых крупных стадионов Московской области – «Ледовом Дворце» в Коломне. Более того, на стадии проектирования вполне серьезно рассматривается применение самоклеющейся пленки на светопрозрачных фасадах Дома Правительства Московской области, строительство которого планируется в Павшинской пойме. Это очень рискованные намерения, вызывающие вопрос: «Кто будет отвечать за последствия, за безопасность людей, в том числе и за безопасность правительственного здания?»
пиломатериалы 27
Остается надеяться, что люди, наделенные властью и полномочиями, со всей ответственностью подойдут к разработке норм проектирования и примут правильное решение. Я не против существования на рынке самоклеющихся пленок, но у каждого материала, тем более материала, обеспечивающего безопасность жизни людей, должно быть свое место применения. Ведь из шлакоблоков не строят небоскребы.
кирпич красный 7
По мнению докладчика, существующий «гениальный» ГОСТ 27 751 «Надежность строительных конструкций» фактически является техническим регламентом и хорошо описывает все требования, предъявляемые к остеклению. И все же работу над стандартами необходимо продолжить. Сейчас в ГОСТе написано, что закрепление стекла при испытании должно быть выполнено в соответствии с нормативной документацией. А если условия закрепления будут осуществляться по таким условиям, но при испытании в разных местах и для разных конструкций, получить условия для повторения испытаний становится невозможным, нельзя будет сравнить результаты для достоверности. Поэтому надо обязательно записать, в каких условиях нужно испытывать закрепления. Вплоть до того, какой должен быть профиль, какой жесткости прокладки, по какому ГОСТу проверяется соответствие и т.д.
доставка материалов 26
И конечно же требуется высокая культура производства. В частности, многослойное стекло является «уже не материалом, но еще не конструкцией». Можно поставить прочное стекло в такую раму, которая не обеспечит его работу. Простой пример: уменьшение заделки меньше нормы, неправильное ее выполнение, плохой герметик могут снизить способность стекла воспринимать ударную нагрузку до 70%. Неправильная обработка края стекла дает такие концентрации напряжения, что при ударном воздействии сопротивляемость снижается от 10 до 30%.
Значение имеет и правильная установка стекла в раму.
На семинаре прозвучало много других интересных соображений, которые требуют учета и нормотворцев и строителей. Так, В. Зубков директор Испытательного центра «Самарастройиспытания», выступивший с объемным докладом «Исследование прочностных характеристик листового стекла», рассказал о результатах исследования по структуре стекла методом УЗИ. Обнаруженная слоистость стекла и разная реакция этих слоев на механическое воздействие должны заставить изготовителей окон (и ламинированных стекол) при изготовлении учитывать, на какую сторону приклеивать пленку.
